О себе

Поэзию я люблю с детства. К тому же с первых классов школы у меня обнаружились очень хорошая память на стихи и умение читать "с выражением". Поэтому мне нравилось иногда поразить учителя и одноклассников прочтением в классе наизусть (с выражением!) какого-нибудь очень длинного стихотворения (например, не отрывка из "Бородино", как было задано, а стихотворение целиком).

Писать я начал довольно поздно – в 23 года (не считая немногих стишат в детстве и юности). Это был первый всплеск, который продлился два-три года.

Максимальное влияние на мое творчество оказали М.Лермонтов, С.Есенин, Б.Пастернак, В.Высоцкий, Ю. Визбор в меньшей степени – А.Пушкин, Ф. Тютчев. Позднее: В. Ходасевич и Н. Гумилев.

Так, одно из первых стихотворений, за которое мне и сегодня не стыдно – "Судьба диктует" – было навеяно строчками Б. Пастернака "Во всем мне хочется дойти / До самой сути...":

                   Судьба диктует. Я – стенографист.
                   И если увлекаюсь правкой текста,
                   То отстаю от нового на лист,
                   Спешу, сбиваюсь, оставляю место...

Писал я тогда немного, и в основном – четверостишия. Мне нравились четверостишия О. Хайяма своей лаконичностью и философской глубиной. Но сам я писал миниатюры не только из любви к краткости, а потому, что относился несерьезно к своим поэтическим плодам. К тому же меня не покидало чувство, что если продолжу хорошее четверостишие, то обязательно его испорчу. Миниатюры были такими, например:

Судьба иллюзий

Приходит срок – иллюзиям исход.
Ты удивлен? Чему же? Непонятно.
Несбыточности? Но ведь так из года в год!!
Чудак, так удивляйся же обратному!

Фотография из юности

Мгновенье остановлено! И что же?
Вперед по жизни, ошалев от суеты!
«И это Вы?», – Вас спросят чуть попозже.
«Да я же! Я! Вот так смотри! Похоже?»
«Нет! Это Ваши прошлые мечты!»

           ***

                                   "Мы рождены для вдохновений…"
                                                                      А. Пушкин

                     Нам времени, увы, отпущено немного.
                     И из немного – берем чуть-чуть.
                    Ведь вдохновений в сумме коротка дорога.
                    А остальное: просто – как-нибудь…

Показывал свои миниатюры единицам (самым близким людям). Стихи в три-четыре строфы у меня появлялись лишь в том случае, если мне, при всех моих усилиях, не удавалось уплотнить мысль до одной строфы. Видимо с тех пор у меня осталось особое пристрастие к "плотным" содержаниям в стихотворении.

Сейчас я мог бы скорректировать и усилить свои ранние стихи. Но делать этого не хочется, т.к. с ними связаны дорогие сердцу ассоциации-воспоминания. Не хочется бросать все это в "топку" более совершенно устроенного сегодня творческо-технического процесса. Решил, что лучше буду писать новые стихи, чем с болью в сердце переделывать старые. Хотя, безусловно, некоторые свои ранние стихи я все же подкорректировал, хотя и чисто "косметически".

Вдохновение приходило ко мне обычно наплывами, через периоды в 5–7 лет. Я отбивался от него сериями по 4–5 стихотворений и возвращался в "поэтическую спячку". Так что в общей сумме я писал очень мало. Вообще слагал стихи лишь в том случае, если строчки не отпускали и завладевали мной, требовали своего воплощения в законченном стихотворении. Но часто пришедшие строчки оставлял недописанными, скептически оценивая их потенциал. Со временем эти строчки забывались. Думаю, что остались несочененными многие неплохие стихи.

Я согрешил перед собой, что не писал…
Когда порой стучались строчки мне в сознанье,
Я им не отворил... Я был в броне и спал,
Как Мир, что вечно глух к нежданным дарованьям.

И этот грех уже, не выправить ничем,
Обидевшись – ушли все эти строчки…
И чтобы связь не рвалась с ними насовсем
В своих стихах я часто ставлю многоточье…

Словом, сочинял стихи в полном соответствии с правилом "Если можешь не писать – не пиши!". Как я уже отметил, относился к своему поэтическому опыту как к малозначимому, никому не нужному баловству. Лишь позже я переопределил своё отношение к поэтическим экспериментам в сторону большей серьёзности. Хотя тут как посмотреть…

Как жаль, что в юности так мало я писал,
Когда острей воспринимать ожоги мог.
Да и в познании мой пыл не угасал…
Я б от ошибок, верно, многих уберег.

Но если вдуматься всерьёз, то… как сказать!
Ведь очень часто заблуждался я и сам -
Свои иллюзии другим мог навязать …
Какое счастье, что так мало я писал!

Свои ранние стихи я скорее всего позабыл бы, если бы со мной в 33 года не случился всплеск музыкального творчества активности – я начал активно сочинять песни, а так как проще было портить свои стихи, то я с них и начал. Для этого я должен был их извлечь из памяти или из старых записных книжек и аккуратно записать для проставления в них аккордов. Именно в это время я восстановил практически все, что написал ранее. По крайней мере, все, что тогда мог восстановить.

Моя основная деятельность не связана с поэзией. И время на стихосложение выделялось по остаточному принципу даже в периоды моей повышенной поэтической "возбудимости".

В декабре 2009 года у меня произошел мощный, невиданный до этого, поэтический всплеск, и с 20-х чисел декабря я стал публиковать свои стихи на Стихиру (моя страничка: http://www.stihi.ru/avtor/verhonin) под псевдонимом Владимир Верхонин. Опубликовал стихи только затем, чтобы получить, наконец, обратную связь (приговор?) и сформировать окончательное отношение к этому моему занятию в сторону его "свертывания", как шалость или напротив относиться к своему стихосложению как к достойному занятию.

К моему удивлению я обнаружил теплый прием моих стихов большинством читателей. Конечно, появлялись и лютые критики, но критическая для меня масса читателей все же была позитивна, что склонило, наконец, меня к мысли, что мои стихи нужны не только мне. Думаю, что если бы с самого начала на меня обрушилась только критика, я, возможно, вообще прекратил бы писать. Или продолжил бы делать это тайно, как прежде. Но все равно в значительно меньшем объеме. Вот моя мысль-эмоция по этому поводу, написанная 24 декабря 2009 года:

Мои стихи нужны? Вот это – новости!
А я «кропал» их от себя же в тайне,
Стесняясь графоманства в этой области
И подавляя импульсы случайные...

Не подавил!.. Стихи нашли себе дорогу
Через раздраи затяжных моих напастей...
И вот теперь – я близок к эпилогу;
Они "пробились" и нужны... Какое счастье!

Когда я понял, что мои стихи многим интересны, я, естественно, стал уделять этому больше времени и сил. В связи с этим углубился в понимание законов создания стихов и серьезней стал осваивать технику стихосложения. Теперь любой стих я могу проанализировать с точки зрения теории и выяснить, какого он размера (ямб, хорей, амфибрахий, анапест и т.п.), где ритмические сбои (если они есть), где неудачные рифмы, метафоры и пр.

В результате всплеска вдохновения, с одной стороны, и с более серьезным отношением к этому делу, с другой, за двухлетний период (2010–2011 гг.) я написал стихотворений значительно больше, чем за всю предшествующую этому периоду жизнь. 

Что касается перспектив на будущее, то, несмотря на то, что пишу я сейчас очень мало, я полон оптимизма и верю в то, что свои лучшие произведения я еще не написал. Все еще впереди...

Блокаду слова, что назначила судьба,
Прорву отчаянным рывком к высоким звездам,
Поскольку то, зачем явился я сюда –
Ещё не создал...

 

В. Верхонин